С. М. Прокудин-Горский. Село Колчеданское. 1912 год и 103 года спустя

Этот замечательный энтузиаст уже третий год путешествует по следам Прокудина-Горского на Урале и делает фотосравнения с анимацией и подробными комментариями. Много его работ можно посмотреть здесь.

Оригинал взят у oldcolor в С. М. Прокудин-Горский. Село Колчеданское. 1912 год и 103 года спустя

Сегодня очередная работа уральского краеведа Антона Азовцева (to4et).
Как всегда, очень интересный комментарий!

С. М. Прокудин-Горский. Село Колчеданское. 1912 год и 103 года спустя:


СТАТИЧЕСКОЕ СРАВНЕНИЕ И КОММЕНТАРИЙ:

Collapse )

Великий Полоз

Псковская летопись рассказывает о весьма необычном событии: в лето 7090 (1502 г. от Р. Х.) «изыдоша коркодилии лютие звери из реки и путь затвориша; людей много поядоша. И ужасошеся людие и молиши Бога по всей земли. И паки спряташися, а иных избиша».

Иные исследователи, пытаясь хоть как-то объяснить загадку, выдвинули версию: дескать, некие иноземные купцы зачем-то привезли на Русь несколько крокодилов, каковые сбежали и, освоившись в русских реках, стали нападать на людей. Однако эта гипотеза выглядит мало правдоподобно. Во-первых, в летописи речь идет явно о событии, которое можно назвать нашествием«лютых» крокодилов. Вряд ли наши предки, располагавшие к тому времени огнестрельным оружием стали бы пугаться пары-тройки привозных ящеров, которые и не могли быть особенно большими: ради простоты перевозки иноземные купцы наверняка прихватили бы небольших, молодых крокодильчиков. Во-вторых, в старинных русских документах попросту не встречаются упоминания о иностранных торговцах, привозивших рептилий. В-третьих, столь крупный отечественный специалист, как академик Б.А. Рыбаков, посвятивший водяному богу-ящеру целую главу в своем труде «Язычество Древней Руси», писал, что «речь идет о реальном нашествии речных ящеров».

Возможно, эти «речные крокодилы», прекрасно знакомые нашим далеким предкам, в силу каких-то сбоев в обычном механизме существования чрезмерно размножились. И мигрировали, подобно леммингам. В любом случае речь идет о масштабном нашествии опасных рептилий: люди ужаснулись «по всей» Псковской земле, значит, угроза была нешуточная…

В том же XVI веке посол австрийского императора Сигизмунд Герберштейн в своей книге «Записки о московитских делах» подробно описывает неких крупных ящериц, неизвестных современной науке, которым язычники-литовцы поклонялись, как богам. Эти «боги» опять-таки ведут себя совершенно небожественно, всего-то в определенные часы вылезая из укрытия, чтобы попить приготовленного для них молока. Книга Герберштейна до сих пор считается одним из ценнейших источников российской историографии, а ее автор на барона Мюнхгаузена ничуть не походил. Вот что он писал конкретно: «Там и поныне очень много идолопоклонников, которые кормят у себя дома как бы пенатов, каких-то змей с четырьмя короткими лапами наподобие ящериц, с черным и жирным телом, имеющих не более 3 пядей в длину (60–75 см – А. Б.). В положенные дни люди очищают свой дом и с каким-то страхом всем семейством благоговейно поклоняются им, выползающим к поставленной пище». Ничего особенно сказочного – в иных местностях Юго-Восточной Азии точно так же кормят священных для местного населения кобр, привыкших в определенные часы выползать к принесенной пище.

И, наконец, уже в наши дни известия о случайных встречах с небольшими речными ящерами порой приходят из малообитаемых районов Псковской и Новгородской областей, знаменитых огромными болотами.

Конечно, трудно поверить, что некие крупные рептилии и до сих пор обитают в болотах Псковщины или в уральской тайге. Вполне возможно, они существовали, но вымерли, и наши далекие предки (впрочем, судя по уральским былям, не такие уж далекие) сталкивались с последними особями вымирающих видов. Как бы там ни было, то постоянство, с которым сотни лет обитатели огромных территорий, простирающихся от Балтики до Урала, сохраняли рассказы о «ящерах» и «полозах», заставляет задуматься. Можно вспомнить, сколь длинен список крупных животных, всего сто лет назад считавшихся плодом расстроенного воображения вралей-охотников или сказками туземцев. Комодские вараны, целакант, карликовый бегемот, медведь-кадьяк… Вплоть до начала двадцатого столетия ученые и не подозревали о существовании гигантской горной гориллы! В 1900 году, в местах, считавшихся прекрасно исследованными, исхоженными естествоиспытателями вдоль и поперек, английский капитан Гиббонс обнаружил дотоле неизвестного белого носорога. Не землеройку или белку, а животное весом в две тонны, достигавшее в холке двух метров…

Практика к тому же показывает, что порой реальнейшее животное способно приобрести в глазах обитателей данной местности черты мифологического чудовища: например, того же карликового бегемота, зверя, в общем, безобидного, негры считали «ядовитым» и панически боялись к нему даже прикоснуться. В разных частях света прямо-таки мистическими свойствами наделяли гиену и росомаху, волка и комодского варана. Так что, возможно, сообщения о реальном Полозе, то ли ящере, то ли змее (а быть может, и змее, и ящере) примешались позднейшие наслоения чисто сказочного плана. Сказка тесно переплелась с рассказами очевидцев.

Однако предания о волках, способных человеческим голосом беседовать со странствующими царевичами, еще не делают волка мифологическим животным. И так далее, примеров можно подобрать много.

Районы дикие, необжитые, где в буквальном смысле не ступала еще нога человека, весьма обширны – что за Уралом, что на Урале. И не исключено, что где-то в уральской горной тайге и сейчас греется на солнышке реликтовое животное, именуемое Великим Полозом – и по своей неразумности представления не имеющее, что молва наделила его способность оборачиваться человеком и «отводить» золото…

Таинственный город

1930 год, конец лета. Где-то там, где сходятся границы Киргизии, Казахстана и китайской провинции Кашгар. Предгорья.

…Они не заблудились и не сбились с пути. Они попросту представления не имели, куда их занесло, а это совсем другое. Курбаши Джантай, уходя от висевшей на хвосте погони, петлял, как бог на душу положит, ничего толком не продумывая, кидаясь и метаясь, лишь бы оторваться – а мангруппа[1] упрямо шла почти по пятам, то теряя след, то вновь находя. Сейчас они как раз потеряли след – и нужно было угадать нюхом, чутьем, наитием, куда старый лис может дернуть…

Все осложнялось тем, что места вокруг были насквозь незнакомые, даже проводник приуныл, удрученно ворча: мол, края глухие и совершенно необитаемые, никто их толком не знает, летних пастбищ тут нет, а значит, пастухи со стадами сюда не заходят, дичь не водится, так что и охотников не бывает. Пустые земли, бесполезные: сухая каменистая земля почти без травы, редкие деревца арчи, неотличимые друг от друга ущелья, осыпи, холодные ручейки…

Одиннадцать человек с двумя ручными пулеметами, на приуставших, но вовсе не загнанных лошадях – командир эскадрона, товарищ Аршак из республиканского ГПУ, проводник и восемь бойцов. Не армия, конечно, но у Джантая людей было еще меньше, с полдюжины – его крепко потрепали в долине, расчесали тремя станкачами из засады, так, что уцелевшие кучками прорвались сквозь оцепление, и по следу пошли мангруппы…

Народ был видавший виды, ни единого новичка, так что особых оснований для уныния не имелось. Не первый раз гоняли басмачей по горной глуши, и в дикие, незнакомые места забирались не впервые. К тому же они прекрасно понимали, что Джантай точно так же не знает этих мест, петляет наугад, прет наобум, а это дает погоне неплохие шансы. С чего же тут унывать?

В общем, они двигались по наитию, наугад, со всеми предосторожностями опытных охотников на двуногую дичь, способную в любой миг устроить засаду и огрызнуться из английских винтовок. Они примерно знали (компас как-никак имелся), в какой стороне остались населенные места, в каком направлении – кашгарская граница, куда Джантай, теперь это совершенно ясно, и нацелился. До границы, насколько можно судить, было еще далековато – а впрочем, при нужде можно было ее и нарушить самую малость, углубиться немножечко на сопредельную территорию. Не особенно и великая держава – Кашгар. Всего-то навсего одна из провинций, на которые Китай фактически распался давненько тому. Утрутся и перетерпят, если что. Бывали прецеденты…

Город они увидели совершенно неожиданно. Как это порой случается в горах, за узким проходом меж отвесными скальными стенами вдруг широко распахнулась долина, обширная, хоть кавалерийские парады устраивай. И там, правее и ниже, стоял самый настоящий город. Не какой-то убогий кишлак, не райцентр – именно город, в длину и ширину не менее парочки верст[2]

Всадники остановились без команды. Пулеметчики подняли «Льюисы». Стояла совершеннейшая тишина, только лошади порой шумно мотали головами, и звенели железки уздечек. До города было совсем близко, с полверсты, и без бинокля можно рассмотреть, что возле него – ни малейшего шевеления. Ни единой живой души в поле зрения.

Сначала командир подумал, что в расчетах он все же немного сбился, и они уже в Кашгаре. Но эту мысль пришлось с ходу отбросить. Во-первых, он служил в этих краях четвертый год и моментально вспомнил, что в прилегающих кашгарских районах таких больших городов нет. Во-вторых…

Во-вторых, он наконец поднял к глазам бинокль и рассмотрел все, как следует.

Это был совсем другой город. Не походивший ни на кашгарские, ни на китайские, ни на Бухару или Самарканд. Он был обнесен стеной с башнями, как на картинках из гимназического учебника истории – только не походили ни стены, ни башни на европейские крепости. Что-то совсем другое. Они ни на что знакомое не походили: стены из длинных каменных блоков, по-настоящему огромных, башни вроде усеченных высоких конусов, с закругленными сверху зубцами. Кое-где зубцы осыпались, две башни слева полуразрушены, а рядом с аркообразным проемом городских ворот стена обрушилась почти до земли – и в проеме виднелись каменные дома, опять-таки ни на что знакомое не похожие. Одни были выше, другие ниже, кое-где можно рассмотреть колонны, балконы и лестницы. Над крышами-конусами (вроде бы черепичными) кое-где высоко поднимались квадратные башни. А по обе стороны ворот (в проеме не было ни створок, ни решетки) стояли статуи – темные, почти черные, из какого-то камня. Массивные, могучие быки, высотой, если прикинуть, в два, а то и более человеческих роста, грозно наклонившие головы с рогами-полумесяцами.

Им не причудилось, не бывает так, чтобы одно и то же чудилось сразу всем. Чем дольше командир смотрел, тем больше утверждался в первоначальном мнении, что город очень, очень старый и давно заброшенный. Почему-то в голове крутилось словечко «невероятно». Невероятно старый и невероятно давно заброшенный. Такое у командира было впечатление, а почему, он и сам не знал. Так уж таинственный город выглядел… Перед воротами растет не только трава, но и взрослая арча, даже на стене укоренилось невысокое корявое деревце (должно быть, ветром занесло семечко в расселину), черепичные крыши зияют многочисленными провалами – и ясно, что тут поработала природа, а не человеческие руки. Людей здесь не было давным-давно, город понемногу рассыпался и ветшал, хотя, без сомнения, был когда-то построен очень прочно, чтобы жить в нем долго и укрываться от врагов надежно. Враги у горожан, несомненно, имелись – иначе к чему было громоздить такие вот стены из неподъемных блоков? Стена в том месте разрушена землетрясением, не иначе – люди просто-напросто не взяли бы на себя такой труд…

Никто так и не произнес ни слова, а вот командир молчать более не мог, потому что командир именно он, и ему приходилось то и дело принимать решения, не показывать слабины, ничего не пускать на самотек. Над отрядом должна была постоянно витать его воля, словно отмененный революцией дух святой… Он обязан был думать и рассуждать за всех, и уж ни в коем случае не выдавать перед бойцами растерянности.

Он поступил немудрено – махнул плеткой, подзывая проводника Дильдаша, а когда тот подъехал, спросил сухо, насквозь деловито:

– Это откуда здесь?

Проводник – надежный и проверенный, из батраков, с заслугами перед революцией и Красной армией – мялся. Помалкивал. Даже не пытался по своему всегдашнему обыкновению объявить загадочный полуразрушенный город «плохим местом», «яман». А меж тем у него было множество известных ему одному «яманов». В одном, дескать, никак нельзя оставаться на ночлег – иначе ночью припрется горный дух с железным лицом и вывернутыми назад ступнями, передушит всех, как цыплят. В другом вот уже лет пятьдесят бродит с самыми недобрыми к путникам намерениями душа зарезанного разбойниками купца. В третьем давным-давно закопали проклятый клад, и лучше там не задерживаться без особой нужды, проезжать побыстрее. И так далее – дэвы в развалинах заброшенного кишлака, огромные, с кошку, пауки-кровососы, девушки-оборотни…

Сейчас, однако, проводник угрюмо молчал, почесывая в затылке обеими пятернями сразу. Потом пожал плечами:

– Знать не знаю… В жизни не слышал ни про какой город. Посмотри, он совсем старый… Сам по себе помаленьку рассыпается. Если бы тут жили, про них обязательно бы знали старики. Или охотники. Старики и охотники все знают. А про такое никто ничего не знает… Люди отсюда очень давно ушли… или очень давно умерли. Так давно, что и памяти не осталось. Давно…

– Ерунда! – крикнул подъехавший к ним товарищ Аршак. – Не должно тут быть никакого города! Потому что здесь никогда не было ни единого государства. А большой город никогда не бывает сам по себе, понимаешь? Большой город означает – государство. Я помню, чему меня учили… По науке, здесь никаким городам не полагается быть. Государства здесь не было. Одни дикие горы…

Он был армянин, вспыльчивый и горячий. Кто-то говорил командиру, что товарищ Аршак в свое время и в самом деле был студентом в Петербурге, в каком-то крайне удачном заведении, пока его не сорвала с места революция. Сам командир, откровенно говоря, закончил лишь реальное училище и унтер-офицерские курсы. Однако реальное от гимназии отличалось лишь тем, что в реальном не преподавали древних языков, а вот историю учили по тем же учебникам, что и в гимназии. Он и сам понимал, что большие города – признак государства. И помнил с грехом пополам, что никаких государств тут и в самом деле не было.

Однако данный город был чертовски убедителен. И командир, ткнув плеткой в ту сторону, проворчал:

– Наука наукой… Это что, мираж?

– Вряд ли, – вынужден был признать товарищ Аршак. – На мираж ничуть не похоже. Но все равно, по науке не положено…

– А что, наука знает все на свете? – пожал плечами командир. – На худой конец, ради пущей надежности, можно проверить…

Он тряхнул плечом, ловко уронив карабин прямо себе в руки, приложился, уверенно выпустил три пули. Покосился на товарища Аршака. Тот с удрученным видом поцокал языком. Как и все остальные, он прекрасно видел – пули выбивали крошку из каменного быка, того, что справа.

– Командир! – прямо-таки взвыл проводник. – Ну зачем? А вдруг это плохое место? В таких местах как раз и поселяются те, которые…

– Ох, да хватит! – в сердцах сказал командир. – Снова не начинай… И без твоих яманов тошно.

А кто-то из бойцов протянул мечтательно:

– Говорят умные люди, что в таких вот местах кладов навалом…

Вот эта реплика командиру не понравилась вовсе уж категорически. Он хорошо знал своих людей – надежные были ребята – и вовсе не боялся, что дисциплина в одночасье рухнет, и красные конники, пренебрегши присягой, полезут искать клады. Просто-напросто такие вот реплики настраивают личный состав на отвлеченный лад, меж тем погоня силами мангруппы – дело серьезное и не терпящее отклонений от маршрута даже в мыслях…

А потому он непререкаемым тоном распорядился:

– За мной, рысью марш!

И первым направил коня к выходу из ущелья, явственно видневшемуся впереди.

Остальные, конечно же, двинулись следом, больше не оглядываясь на таинственный город.

…Джантая они так и не догнали, ускользнул, старый черт. Их, конечно, ругали, но подобное случалось в этих краях не впервые, и все обошлось, дальше ругани не продвинувшись. Возвращались они другой дорогой и города больше не видели. Командир о нем все же упомянул в рапорте – мимоходом, одной фразой. Несомненно, то же сделал по своей линии и товарищ Аршак. Этим дело и кончилось. Снедаемых научным любопытством ученых поблизости не обреталось, а специально писать в Академию наук никто не стал бы, хватало своих, более приземленных и насущных забот. Товарищ Аршак, правда, грозился потом, что, когда будет в Ленинграде, непременно зайдет к какому-то профессору и расскажет о загадочной находке, но вряд ли у него выдалось время. На фоне того, что творилось в стране, чекист не нашел бы времени ходить по профессорам. А в тридцать шестом, долетали слухи, товарищ Аршак оказался прикосновенным к правотроцкистскому блоку – и как сквозь землю провалился.

А вот командиру повезло – он уцелел в бурные годы, не выйдя в большие чины, служил не лучше и не хуже многих, отшагал Отечественную, в отставку ушел полковником в пятьдесят пятом. Эту историю он рассказал племяннику во времена оттепели, а племянник в начале восьмидесятых рассказал мне.

Если этот загадочный город существует на самом деле, он так и стоит в той горной долине – циклопические стены, башни, каменные быки у ворот. Вот эти быки, кстати, служат стопроцентным доказательством того, что город этот – не мусульманский. Ислам, как многие, должно быть, знают, запрещает изображать живые существа. Вот с древнеиранской мифологической традицией бык как раз связан теснейшим манером и служит образом лунного божества, – каковым был и в Средней Азии две-три тысячи лет назад. Вот только неизвестный «товарищ Аршак» был кругом прав: современная историческая наука ничего не знает о каких бы то ни было древних государствах в тех местах. Ну, а всякого, кто рискнет заикнуться, что современная историческая наука, деликатно выражаясь, не всеобъемлюща, моментально зачислят в презренные атлантологи, рехнувшиеся морозианцы и выкормыши академика Фоменко.

Поэтому поставим точку. Если город существует, он так и стоит в той долине. Но никто не знает, где эта долина…

К вопросу о том, что "все древнерусские летописи подделаны в 18-ом веке"

Оригинал взят у gosh100 в К вопросу о том, что "все древнерусские летописи подделаны в 18-ом веке"
Так любят заявлять отрицатели монголо-татарского ига и прочие фоменколожцы.

А вот новость какая интересная из Переславля (via philologist ) -
там в ходе реставрации домонгольского собора чистили стены водой под давлением (видимо смыли старую побелку/штукатурку) и обнаружили  высеченную надпись, проклинающую убийц владимирского князя Андрея Боголюбского, с перечислением их имен!
joqossBtBbk
Причем три из них совпадают с известными из летописей, и еще плюс три теперь ученые узнали из этого списка.

Я так понял, надпись нашли внутри храма, конкретно в круглой вот этой полубашне (апсиде). Там располагается алтарь.

IMG_1957

Если летописи подделаны в 18-ом веке, то походу подлые фальсификаторы, фашисты эти проклятые - проникли видимо тогда же в алтарь собора, высекли там надписи, а потом заштукатурили их. Видимо быстросохнующей штукатуркой, чтоб попы с утра ничего не заподозрили.
Не удивлюсь что и фрески быстренько сверху пришлось намалевать. Фальсификаторы - они такие!

Попрошайки по новому

     Блядь... как же заебали халявщики. Сегодня с утра, открывая новости одной из соцсетей наткнулся на рекламу очередного проекта на Boomstarter. Если вкратце то один чувак 31 года от роду из города Белгород собирает деньги на свой проект "Мой гид по фотосьемке природы на Черноморском побережье" вот небольшая анотация автора "проекта":

"Я долго думал: «Как я буду отмечать новый год, если я буду дома один. И я мечтал куда-нибудь уехать на море, чтобы сфотографировать необычную природу, горы и море, которые меня очень вдохновляют?»… И решил поехать в Сочи-Адлер."
    Воткстати одна из работ талантливого автора
 

"Античность на потоке". Фотографии камнерезной промышленности конца XIX - начала XX веков

"Вилочковый крест" дораскольного периода

sibved задал вопрос: "А по-Вашему? Есть конкретное понятие этому символу?".
Спустя неделю поисков хотел бы выдвинуть свои предположения, в продолжения этих тем:
http://chispa1707.livejournal.com/874659.html - Вилочковый крест "Из свободной России"
http://sil2ooo.livejournal.com/30647.html - По следам вилочкового креста
http://chispa1707.livejournal.com/860405.html - Вилочковый крест или Ирминсуль


Collapse )

Великий князь Симеон Бекбулатович


Грозный показывает свои сокровища английскому послу Горсею. 1875 г. Художник А.Литовченко    Клкиабельно 2000 рх

Век живи - век учись. Вот не знал такого исторического факта. А вы ? Однажды государь Иван Васильевич Грозный сильно удивил своих подданных. В 1575 году он отрекся от власти в пользу так называемого касимовского царя Симеона Бекбулатовича.

В одночасье татарский хан был произведен в правители Руси, а царь Иван Грозный стал князем Иваном Московским. Грозный даже «челобитную» новому правителю написал. Все, как положено: «Государю великому князю Симеону Бекбулатовичу всеа Руси Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом, да с Федорцом челом бьют». Хотя принято именовать Симеона в этот период царем, на самом деле он таковым не был. Иван Грозный не передал ему этот титул. На престол Симеон сел с титулом «великого князя всея Руси». Иван же остался князем Московским, Псковским и Ростовским. На московский трон вступил царевич из рода Чингисхана. Русская история могла бы быть совершенно иной, унаследуй он политическую волю, мужество, вероломство и амбиции своего великого предка. Но он всего лишь точно и честно исполнил отведенную ему скромную роль в блестящей политической комбинации, придуманной Иваном Васильевичем с размахом, достойным его шекспировской эпохи. История марионеточного правления в России, интересная сама по себе, серьезно повлияла на наше политическое сознание, впервые так наглядно продемонстрировав, что Власть и

Ответственность могут быть совершенно невзаимосвязаны. В дальнейшем этим приемом пользовались неоднократно, конечно, не в столь радикальной форме, а скорее под девизом "Не ведает царь, что творят его бояре", и эффективность его весьма ценили. А царь Симеон, герой и жертва этого беспрецедентного исторического трагифарса, оказался забыт...

Collapse )

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Первый раскол Русской церкви и образование Московского Патриархата Часть II

В предыдущей части мы закончили на том что в 1597 году, спустя 150 лет после после впадения некогда Православных греков в ересь, метрополиты Царства Русского также отреклись от православной веры, которую им завещали хранить предки и придались антихристианской ереси, которая до сих пор проповедуется «московским патриархатом» который почитает за священное писание масоретскую редакцию раввина Акибы.

Collapse )